Семь мечей. Хитрость, обман, манипуляция. Дьявол. Зависимость, одержимость, бессилие. Двойка кубков. Единство, партнёрство, связь.

Он брал карту, бездумно переворачивал ее и также бездумно повторял про себя значения каждой из них. Откладывал в сторону, совершенно не заботясь в самом деле о том, что они говорят. Он так боялся забыть те драгоценные знания, что остались от нее, как будто с каждым днём они ускользали все дальше под влиянием этих стен. Иногда он превращался в такого пустого балванщика, в котором только и есть, что бессмысленные слова, всплывающие вслед бессмысленным картинкам. Что бы она сказала, если бы увидела, как он обращается с ее сокровищем? Она уже ничего не скажет, ее сдержат бесконечные белые стены. Так с чего бы ему цепляться за ее образ, не такой уж и светлый, чтобы холить и лелеять его с таким упорством. Может, давно стоило перестать так часто думать о ней, да и выбросить эти карты к черту? Стоило промелькнуть даже подобию такой мысли, пальцы сжали колоду ещё сильнее и нервная дрожь прошлась по телу. Отправить всю жизнь в утиль только из-за того, что она прошла? Нет, не бывать этому. Но не отправляется ли его жизнь на мусорку сейчас, когда Дом пожирает его. Он не сказал бы, что среди местных он чувствовал себя хорошо, хоть время от времени и находил здесь что-то... Непонятное, странное, родное? Он будто чужак, которого приглашают осмотреть чужие владения, но который никак не может совладать с чужими уставами. Кто из них никак не мог принять другого - Отшельник или Дом? А необходимо ли, для того, чтобы тебя принял Дом, отринуть все то, что было тебе дорого и важно там, за его огромными серыми стенами?

Отшельник думал об этом все чаще, когда брал в руки колоду и так же, как сейчас, начинал повторять про себя значения карт. Он выучил их так давно, что они казались уже таким же привычным знанием, что и умение ходить, например. Но чем чаще он пытался вспоминать, тем больше он терялся.

Он вытащил  карту наугад и поднес ее, перевернутую, к глазам, чтобы лучше было видно в темноте коридора. Семь пентаклей. Добродушие? Добросовестность? Как же там?..

В прочем, в этом как будто не было особой нужды. Карты всегда говорили с ним, и он понимал их с полуслова. Он снова взглянул на карту. Словно колосья пшеницы собрались в одно могучее дерево, яркие монеты-плоды свисают с его колосьев, и дарят всем, кто поучаствовал в его создании, радость от долгого кропотливого труда. Как много труда он сам вложил в то, чтобы стать тем, кого принимает это место? А что насчёт жителей? С кем он сам хотел бы действительно подружиться?

Он тяжело и протяжно выдохнул.

Дружить?

Звучит как-то совсем неосуществимо для такого, как он. На то он и Отшельник, чтобы не лезть в это сложное, непонятное и опасное дело, называемое взаимоотношениями. Уж что-что, а это он уяснил твердо.

Валет сидел на окне в стайной и смотрел на улицу. Несмотря на то, что уже темнело, ребята всё ещё гуляли, доигрывая свои игры или доделывая какие-то важные дела. Сам Хромой не любил выходить на улицу, предпочитая оставаться в Доме: здесь ему было спокойнее. Игра в волейбол затянулась, мяч летал туда-суда-обратно, никакого накала страстей явно больше не предвещалось, ибо игроки уже знатно подустали.
Вздохнув, Валет сполз с подоконника и направился к себе на кровать. Достав колоду карт, парень задумчиво тасовал её, раздумывая чем бы заняться ещё. "Спросить у Дома?" Взгляд Валета снова упал на карты. Когда-то колода была совсем новенькой. Её только-только подарил ему отец. Мама не любила карты и всегда злилась, когда Валет пытался показывать ей фокусы. Папа аплодировал. Папа погиб в автокатастрофе, мама и Валет выжили. Мама теперь с новой семьёй. Валет... со всё той же колодой карт... ЗДЕСЬ, в Доме. Такой вот расклад. Тогда память услужливо стёрла горечь утраты из его головы. Валет, тогда ещё Фокусник, легко влился в коллектив Дома и даже не очень сильно скучал по маме. Та приходила. Иногда. Но всё реже с каждым годом. Отца в последнее время он вспоминал всё чаще... Тоска по нему всё сильнее разрасталась, он гнал её, сам бежал от неё, но всё тщетно. Его страшила Наружность. Уход в неё становился всё ближе. Спасало лишь одно: Дом пообещал забрать его себе. Ещё когда он в первый раз попал в бар Изнанки, когда он встретил там девушку-ангела. Именно она научила его гадать на картах — задавать вопросы Дому. Первый же вопрос: «Можно я останусь здесь навсегда?» И первый же ответ: «ДА».
Валет посмотрел на колоду и лениво задал вопрос: "Что мне сейчас сделать?" Вариантов было много: пойти спать, почитать книгу,сходить прогуляться по Дому, сходить на крышу — ведь уже близилась ночь — его любимое время суток, а сегодня ожидалась большая полная луна. Наверное, он сам себе уже ответил на вопрос — хотелось уйти на крышу, пока не вернулись Псы. Шумные, галдящие, соскучившиеся по нему и желающие его потолкать, попинать, обнять, укатать в одеяло или ещё как выразить ему свою любовь и признательность. Сейчас этого не хотелось. "Всё же схожу на крышу..."
Но что-то не давало ему просто так встать и уйти. Руки сами начали раздавать пасьянс... и тот сложился в пользу «погулять по Дому».
— Да ладно!? Это же почти то же самое, что сходить на крышу... Считай, прогуляться по Дому, а закончить гуляние на крыше... Ведь так? — пробормотал себе под нос Валет.
Пальцы снова заработали и разложили пасьянс, и снова выпало «прогуляться по дому».
— Чудеса какие-то... — удивлённо пробормотал хромой и встал.
Вытащив из-под кровати свой костыль, ибо сейчас красоваться ни перед кем он не собирался, Валет направился в коридор.
Гулявшие на улице, уже почти все вернулись и разбрелись по своим комнатам. В коридоре было пусто. Хорошо. Валет не особо любил, когда здесь толпами носились все кто ни попадя, ездили колясники, норовя оттоптать тебе ноги, парочки в углах зажимались в своих поцелуях, а кто-то из кого-то пытался душу вытрясти за какие-то грехи. Сейчас всё было тихо. Взгляд Валета лениво полз по стене, мимоходом выискивая что-то новое. Ничего такого... Может, только одно что-то странное, небольшое проскользнуло, но особо в сознании не удержалось: «Атшельник?» Судя по грамотности — крысы? Кто-то удивлялся... вот только чему?
Коридор повернул и вывел Валета к Перекрёстку. Парень не любил это место, но и идти дальше смысла не было: учебные профильные кабинеты, территория фазанов, столовая, учительская территория... Хромой прикинул, что идти наверх смысла нет — девчачье крыло надо было проходить быстро и незаметно, а сейчас куда-то красться не хотелось. Валет развернулся и вернулся на свою территорию. "Зачем было ходить? Или пошёл не туда?" Валет посмотрел на двери пустующего крыла, где раньше жили старшие, повернулся, посмотрел на дверь, ведущую на лестницу... "Здесь идти нет смысла — на третьем комнаты воспитателей, ещё спалят... Значит, старое крыло — путь к Клеткам..." Хромой брёл неспеша по коридору, разглядывая двери ушедших Старших. Вот здесь жил Седой... А там — Хромой. Чуть дальше — Череп, а за ним территория Мавра. Валет ускорил шаг, желая поскорее пройти это место, и оказался у очередной лестницы. "Всё. На третий. Посижу на лестничном окне и вернусь. Или всё же схожу на крышу..." Поднимаясь на третий, уже будучи на середине пути, Валет понял, что здесь он не один. Шерсть встала на загривке Пса. Ещё один рывок и теперь он на лестничной площадке третьего. Выйди из дверей и перед тобой будут Клетки. Сюда редко кто приходил. Клетки пугали многих. Но здесь было самое удобное окно с широченным подоконником. И именно на этом самом любимом валетовом месте кто-то сидел... Глянув в упор, хромой хмуро рассматривал парня. Такого он не помнил.
— Новичок? — просто и без каких-то вступительных речей, не раскланиваясь, поинтересовался Валет.
Взгляд его скакнул на разложенные карты перед кудрявым.
— Таро, — с пренебрежением протянул хромой. — Картинки любишь рассматривать или хоть что-то шаришь во всём этом? — менестрель чуть поморщился.
В Доме многие интересовались картами и пытались гадать. Валету всегда было интересно: на сколько хорошо это у них получается и получается ли вообще? Дом разговаривал с ним посредством карт. Дом сам научил его этому. А что может этот кучерявый с уставшим взглядом?
— И что? Твои карты могут тебе о чём-то рассказать? — ухмыльнулся он. — Ну-ка, подвинься. Давай я спрошу у Дома... Кто это передо мной? Крыса? — Валет вытянул туз треф. — Или Птица? — в пальцах пацана появился туз червей.
Сложив снова всю колоду, хромой быстро и тщательно перетасовал карты. Сняв несколько первых, Валет открыл следующую карту — туз треф.
Хмыкнув и чуть скривив губы, Валет протянул:
— Кррррыыса... Ещё один сухпаёк Василиску, — хохотнул хромой.

Пы.Сы.: Отшельник, я пользовался этими картами, если что:

Организация чужого праздника жизни не слишком увлекательное занятие. Василиск взрослый и выступал на правах надсмотрщика, впрочем, как и остальные воспитатели. Оценят ли детишки очередную попытку помочь им осознать самих себя и начать жить как люди? Было очень вероятно, что под конец вечера зал превратится в свинарник, полный мусора на полу и грязной посуды на столах, но и на этот случай взрослые продумали план – помещение закроют, пока внутри не станет относительно чисто. Пока отсюда утащили лишние стулья, украсили стены шариками, протрясли и подвязали занавески. Кто-то из подростков внес свою лепту в оформление и теперь зал украшали голые ветки деревьев, увешанные покачивающимися подвесками на нитях. Приходящие педагоги учили воспитанников всяким интересным штукам вроде плетения макраме, выполнения ангелов из ткани, складывания бумажных журавликов – все это пустили в дело. Мало того, как оказалось, девушки умели шить, так что теперь выходили на мероприятия в самодельных кривоватых, но сделанных с любовью платьях, юбках, жилетах. На всех поблескивали бусы, цепочки, люрекс и прочая мишура, призванная поднять настроение. Парни не отставали, некоторые из них как истинные неформалы сотворили со своей одеждой и прическами такое, что можно было показывать в музеях. Сухую классику здесь носили только взрослые и Фазаны, впрочем, последние возвели ее в особый стиль минимализма.

Мурена в зал не заходила, были дела поважнее. Василиск отчитался по организационным вопросам и отправился на дежурство, прихватив с собой весь воспитательский состав. Требования были классическими: следить, чтобы дети хорошо провели время, не напившись тайком алкоголя и не поубивав друг друга. Где-то краем уха воспитатель Второй слышал, что мальчики стараются не общаться с девочками или наоборот, но в нюансы не вникал. Были опасения, что идея провалится из-за нежелания участвовать в разнополой вечеринке, но к назначенному часу явились и дамы, и кавалеры. Ящики помогли расставить столы по периметру зала так, чтобы в центре можно было танцевать. Кто-то из детей притащил дискотечный зеркальный шар и, балансируя над пропастью на высокой стремянке, Василиск попытался это чудо присобачить понадежнее, дабы не обойтись без жертв. Свет погасили, оказалось, что шар дает нужный эффект: по всему пространству разбежались мелкие солнечные зайчики, создавая невероятную иллюзию звездного неба. Чтобы не копаться как кроты под землей, свет опять включили и стали разносить фрукты, раскладывать салфетки, ставить чашки на блюдцах. Народ прибывал и рассаживался, по всему было видно, что еда и впечатления мотивируют детей как нельзя лучше.

— Сначала чаепитие, потом танцы, — объяснял подошедшим Крысам Василиск в надежде на то, что руководство услышат и другие группы, — в туалетах не курить, спиртное не проносить, девушек не домогаться.
— Зачем они тогда нужны, если девушек не домогаться? — расстроенно протянул кто-то в толпе.
— Танцевать можно, домогаться — нельзя, — коротко и строго отрезал воспитатель. — Вот будет вас по восемнадцать, можете жить как хотите. Немного осталось.

Как обычно подростки покривили рожи, изобразили танцы на максимальном друг от друга расстоянии и поцелуи через салфетку. Человекозмея эти припадки придурковатости заботили мало, внимательным и придирчивым взглядом он обвел помещение на предмет недоработок, хотя казалось, сделано абсолютно все.