Мартен "Клаус" Гримнес (Marten "Claus" Grimnes)

Возраст: 23 года, (13.01.1992)

Занятость: студент факультета журналистики в Saint Mary's University, дилер

Внешность:
- цвет глаз и волос: темно-каштановые волосы, серо-голубые глаза
- рост: 1,73 м
- особые приметы: обновляемые шрамы на запястьях; татуировка всевидящего ока на запястье правой руки
- на аватарах: Dylan O'brien

Информация

---

Для начала 
с д е л а й т е   д л я   м е н я   к о е - ч т о.
Заприте меня в большой черной клетке из толстых чугунных прутьев, покрытых налетом из гнева и страха, смазанных ненавистью и отдающей запахом рвоты. Поместите меня с этой клеткой в бегущий ледяной поток, который сбивает все живое со своего пути. Дайте мне захлебнуться этой водой, обжигающей своим холодом глотку, легкие.
дайте мне умереть в этом месте, уснуть в этом мире без ласковых снов.
п р о с т о   о с т а в ь т е   м е н я   в   п о к о е.

---

Записка первая. Зимний мальчик родом из лета.
[скатившийся из-под теплого солнца в горы голубого льда]
Мартен Гримнес. Родителям - благодарным за всякую жизнь людям - очень нравилось это имя. Для них оно отдавало благородством и достоинством, словно в чудные времена Артура и его доблестных рыцарей. Оно было пропитано магией верности и покорности. Эти качества, как казалось, были единственным, что занимало их недалекие счастливые умы, кроме бесконечной всепоглощающей любви. Они любили друг друга до сладкого скрежета на зубах, до глупых улыбок без единого повода. В конце концов, любовь - уже повод. Они любили друг друга. Искренне, самозабвенно, возвышенно. И такую же любовь в свою сторону получали их прекрасные дети. Они любили своего чудесного мальчика. Они боготворили его очаровательную сестру, чьи длинные волосы, напоминающие по цвету и запаху сладко-соленую медь, заставляли и его тоже боготворить этого мраморного ангелочка. Родители растили этих двоих, словно те были редкими цветами со стеклянными лепестками, в тепле и счастье, укутывали в сладкую пелену любви. Сестра росла в семейном гнездышке истинной принцессой. Он был рыцарем с возможностью сыграть слугу. Они все еще любили его. Добавляли щепотками уверенность в себе, учили достоинству. Они любили. Он знал, но не верил.
Март. С самого рождения среди родственников и друзей он получил прозвище, которого он никогда не понимал. Мальчик родом из лета. И никого не волновало, что цвет глаз у него совсем не теплый, цвет волос крайне далек от сравнения "поцелованный солнцем", а сам он родился в середине самого холодного месяца зимы. Норвегия - страна, где мало кому удается получить звание теплого человека. Однако, все говорили, что своим присутствием он грел злым людям раненные души и черствые сердца. Шептались, повышая голос, что, когда он улыбается, из-за туч выглядывает ласковое солнце. Его просили дарить другим своих счастливых улыбок, чтобы погода перестала плакать. Его просили больше улыбаться. Поначалу Мартен действительно улыбался - живо, ласково, радостно. Его улыбки никто не ценил. Со временем чистое мальчишеское лицо, такое искреннее раньше, теперь становилось все жестче и неприятней. Появились омерзительные черты. Улыбка, так восхищавшая всех вокруг, сменилась оскалом и вызывала приступы тошноты.
Тогда улыбка не смогла заставить старших отступить и убрать обратно в карманы свои ножи. Тогда ласковый успокаивающий лепет не смог привести лучшего друга, истекающего кровью, в чувство, а нежные связки не выдержали громких рыданий, и голос превратился в грубый хрип. Мартена едва заставили оторвать взгляд от белой стены только спустя три дня, чтобы отправиться на похороны. Ему было тринадцать лет.
Светлый мальчик родом из летних дней с мягкой кремовой кожей огрубел и похолодел. Его выводили из себя глупые слащавые лица. Ласковые слова отдавали гнилью. Март видел в мраморных лицах друзей мельчайшую ложь и переигранное притворство. Люди были похожи на статуи. И они будто рушились посекундно; их кожа покрывалась мелкими трещинами, которые разрастались в бездонные дыры; от волос пахло фруктами, оставленными на подоконнике пол года назад - сладко-горький запах гнили разъедал дыхательные пути. Хотелось сорвать с первого встречного эти глупые маски, наклеенные в несколько слоев, согнувшиеся по краям или потрескавшиеся прямо посередине. Он не мог смотреть на людей. В частности, всеми силами избегал смотреть в глаза. Они были отражением ада и боли. В одних едким зеленым зельем переливалась ненависть, другие были напитаны кроваво-красной яростью, похожей на кипящую лаву. Люди горели адским пламенем, покрывались слоями яда и замерзали душой, будто окунаясь в иней. Каждый прохожий, случайно попавший в поле зрения, становился личной галлюцинацией.
Записка вторая. Ледяная музыка ада.
[сгоревший до тла среди прозрачных языков морозного пламени]
День за днем солнечный мальчик по имени Март скатывался вниз по покрытой льдом дороге прямиком на самое дно. Ему это нравилось. Он мечтал остаться на дне навсегда, чтобы никто о нем не вспоминал. Почему?
Постарайтесь представить того, чей разум дал глубокий сильный сбой.
Это усталый болезненный взгляд, это пропитанный безнадежным безразличием по отношению ко всему, что считается живым. Мартен смотрел на людей и не видел их. Человека заменяли сущности, вместо голоса звучало пение душ преисподней. Люди распадались на куски, рассыпаясь пеплом. Они летели, разносились, подобно ветру, по округе, занимали чужие жизни и судьбы. Юноша пытался собрать эту пыль, слепить свою реальность из этого пепла. Иногда ему это удавалось. Иногда он строил вокруг себя свой собственный мир. Этот мир был частью его собственного дна. Там никому не было до него дела.
Когда впервые проявилась его "болезнь", как называли ее родители и психиатры, Мартен в ужасе сбежал от отца, чье лицо в мгновение ока покрылось язвами. Мартен, будучи слишком впечатлительным, но оттого не менее любознательным, рассматривал эту гадкую желчь, потоками льющуюся или сочащуюся по каплям из носа, рта и тоненьких трещин около глаз. Когда отец заговорил, отчитывая сына за то, что мальчик пялился, тот закричал от страха и убежал в свою комнату, заперевшись на ключ. Спустя три года, через месяц после "сладкого шестнадцатилетия", закуривая новую сигарету на кладбище перед свежей могилой отца, он пытался решить для самого себя, было ли его видение предвестником беды. Могло ли оно предотвратить возникновение опухоли? Он знал, что да, каждая его иллюзия - реальность, которая воплотится через несколько лет. И он ничего не сможет с этим сделать. Впрочем, потом он решил, что это не так уж и важно. Человек умер от рака - человека нет. Зачем рыдать по тому, чего нет?
Ради потерявшейся в отчаянии матери и вечно переживающей сестры, Мартен ходит по чертовым психологам. Все они, каждый по очереди, заставляют его говорить, а юноша тем временем с интересом рассматривает, как их лица кровоточат, а из ушей вытекает черная сера. Он  понимает, что через несколько лет один из них, возможно, будет харкать кровью, цепляясь за свою жизнь, а другого раздавит машиной. Но ему не интересно. Потом он приходит к этой грозного вида женщине, кажется родом из Бельгии, и они молчат, рассматривая друг друга, в течение пятидесяти трех минут. Потом Мартен забирает сумку и уходит. Только потом до него доходит, что его новый психолог просто немая.
Он не собирается лечиться, он не верит в свою болезнь. И в моменты кристальной трезвости, когда табачный дым не туманит разум, его все настойчивей мучают голоса.

---

Кто-то орал внутри. Он хотел донести глубокую, великую для человеческого рода мысль, но голос его был слишком неразборчив и спутан, чтобы услышать хоть слово. Он кричал. Шептал. Шумел - рвал сознание на куски, только лишь чтобы сказать что-то. Но понять его было слишком сложно - слишком уж громко и быстро он говорил, изображая сразу сотни тысяч голосов.
Я тихим глухим голосом, грубым от сигарет, просил его успокоиться, остановиться хоть на секунду, но мысль его, видимо, была до восторженного ужаса важной, оттого он становился все громче, а слова его все больше путались.
Голова болела от переизбытка эмоций в его речи. Я, как прежде, не мог понять. Он говорил много. Быстро. Живо. Он упивался своими словами, словно рудниковой водой.
- Остановись. Я не хочу ничего знать. Не хочу. - Шептал я в мольбе. Вдыхал струю гадкого на вкус дыма. И он замолк. Ненадолго.

---

Мартен находит успокоение и тишину в тонких папиросах, травке и едком дыме, застигающем глаза. Встречи со странными людьми в длинных черных плащах с капюшонами, скрывающими покрасневшие глаза, которые быстро забирали деньги, вручали небольшой пакетик и исчезали вдали, стали частыми. Даже почти регулярными. Спустя некоторое время он и сам превратился в такой силуэт в капюшоне. Это была его возможность всегда избавляться от голосов и заработать денег. Он стал своим среди таких капюшонов. Разница была только в том, что у Клауса не было черного плаща.
А у них не было в голове чертовых голосов, которые этой дряни удавалось частично заглушить, будто таблетке-пустышке с эффектом плацебо.
Записка третья. Дождь идет по субботам.
[ступивший на перекресток путей живых с путями мертвых]
Возможно, тогда была середина недели. Может быть, это был ее самый конец. Это, определенно, было где-то посередине жизни – Клаус тогда правда в этом был не уверен, потому что жизнь упорно доказывала, что скоро все помрут от той или иной заразы. Стучали по мягким крышам гаражей жесткие колючие капли, напоминающие крошечные кубики льда. Стоял мороз. Клубы пара и дыма взмывали вверх. Клаус тщетно пытался согреть заледеневшие пальцы, крепко сжимавшие тонкую папироску. Гнетущую тишину прерывал мерзкий постоянно-методичный стук. Клаус стоял там среди холода несколько часов почти каждый день. Изредка – поневоле.
Как сейчас.
Позади нее стоял, как из детских страшилок, рассказанных суеверной бабушкой, высокий человек с глазами цвета крови. На нем был темно- лиловый фрак и высокий грязный цилиндр с могильным крестом, небрежно нанесенным при помощи острого ножа. У него были желтые акульи зубы, и улыбка на грани безумия. Он смеялся на ухо, хохотал как сумасшедший. Так жалостливо просил пожать ему руку, выпить вместе с ним огненного виски или выкурить пару хороших кубинских сигар «вместо этой дряни во рту». Что уж говорить, барон Суббота крайне хорош в убеждении. И он почти унес свою безвольную жертву в сети похоти, разврата и пьянства. В реальность вернула она. Служительница смерти протянула руку. Он выхватил из ее пальцев деньги и всунул обратно маленький пакетик.
Затуманенный дымом разум усмехнулся.
- Ты хоть раз то курила?

---

Кто ты такая, мисс Сатурдей?
Почему ты попадаешь в поле моего зрения каждый чертов раз, когда я открываю глаза, вдохнув очередную порцию смертельного дыма? Зачем ты преследуешь меня день за днем, не давая нормально дышать? Почему ты рядом?
Не пытайся стать частью моей жизни, девочка-Сатурн. Тебе это не понравится. Мне бы не понравилось.

---

Когда он забил для нее косяк – первый и последний раз в жизни – он сделал это случайно, не подумав. Она была такой жалкой, просто немощной в его глазах. Клаус с детства привык, что над немощными нельзя шутить. Им можно единственно либо помочь, либо пройти мимо. К сожалению, Клаус тогда просто стоял, а отвернуться и уйти было бы просто оскорбительным.
Нет, не подумайте, Клаус привык оскорблять людей. Словами, поступками, молчанием. Но убогие не выдерживают оскорблений. Это он знал не понаслышке. И друг его знал... пока насмешки не превратились в несколько ран от ножа.
Тем не менее, стоило ему сдвинуться с места после первой встречи, стоило ему выкинуть из головы жалкие жалостливые глаза и трясущиеся руки, как безразличие вступило в полную власть. Мартен делал то, что умел делать мастерски – избегал и делал так, чтобы его избегали. Это началось еще в детстве, когда одного лишь взгляда на родителей хватало, чтобы те не хотели подходить к своему чаду. Это продолжилось, когда сестра в порыве истерики, попыталась получить от укуренного до ряби в глазах брата хоть немного утешения и сострадания. Клаус просто вышел из квартиры, заперев сестру в доме одну на целый день. Им было по семнадцать лет. После этого Моркант с братом пыталась не разговаривать.
Теперь Клаус, только заметив в поле зрения единственную возможность на дружбу, старался как можно быстрее исчезнуть с улицы, провалиться под землю или просто сбежать в свой собственный мир. Как ни странно, это стало высшим проявлением презрения. Лучший способ избежать разговоров и нежелательных встреч.

---

Ты пытаешься заговорить. Я замечаю каждую твою попытку, как бы ты не старалась все скрыть при неудаче. Нет, я не пущу тебя в мир, в который убегаю, стоит лишь тебе только подойти. Ты ведь заметила, что я смотрю сквозь тебя и предпочитаю молчать? Не говори, что не заметила. Я чую ложь. у людей зачинают дымиться волосы, когда они врут. Ты дура, беспросветная дура, Сатурдей, если действительно веришь, что когда-нибудь я подпущу хоть кого-нибудь ближе.

---

Спустя несколько дней он встречает ее на пороге двухэтажного угрюмого дома, где живет немая. Впервые Мартен исключительно трезв  – психиатры не пускают на прием людей под наркотиками – чтобы по-настоящему увидеть ее. Он угрюм и зол, потому что голова раскалывается от громких голосов, а мягкий дурманящий дым не окутывает разум, не сбивает этот шум. И маски на лицах людей все более и более реальны. На ней была маска трупа.
Сатурдей, зачем ты хочешь умереть?
Он встречает ее каждый раз, когда выходит из приемной. Теперь даже понять не в силах, это она приходит раньше, или он намеренно начинает говорить на сеансах. Но только в конце. Раньше он вообще не говорил… теперь он встречает ее каждую неделю. Однажды при встрече сует ей в руку старую порванную салфетку.
Накуримся?
Он ждет ее у тех самых старых гаражей, где они столкнулись впервые. Он делает глубокий вдох и наконец перестает обращать внимание на голоса.
– Зачем тебе нужна эта немая, Сатурн? - звучит, словно упрек: Зачем ты появилась в моей жизни?. Ответ, собственно, может быть связан двумя этими вопросами сразу. Ее ответ задевает мысли, разбивая их, словно пуля стеклянный стакан. В отличие от него, она заботится о своей матери...

---

Я не болен. Никто не болен. Душа не может болеть. Как может болеть то, чего не существует? Ты действительно думаешь, что я хожу к ней, потому что я душевнобольной? Болезней не существует. Не существует души. Существуем лишь только мы и наши страхи. Чего ты боишься, девочка Сатурн? Во что ты веришь?

---

Он верит в то, что где-то существует зло. Что нас убьет вич-инфекция или алкоголь – самые реальные вещи, которые действительно могут до нас добраться. Он верит в смерть. И боится увидеть живого мертвеца в зеркале. Того самого, с которым встречается каждый день, вглядываясь в зеркальную поверхность.
Ты веришь, что мы можем видеть вещи, которые когда-то случатся? Веришь, что люди заранее видят смерть?
Однажды Клаус находит на своем пороге письмо. Два помятых листа, исписанных с двух сторон. Он читал это письмо, делая глоток убийственно крепкого кофе и выпуская в воздух новую струю дыма. Ему смешно и очень жалко. Она почти была близка… к чему-то. И вот она возвращает все к точке возврата своим глупым письмом. Он всегда говорил ей, что чужие чувства никому не интересны – ему в том числе. Неужели сложно было уловить посыл. Пиши что хочешь, но никогда не показывай чувства. Неужели, действительно хочется чувствовать себя настолько жалкой? Мартен два дня потратил на ответ.

---

Не стоит жить другими, Сатурдей. Оставь в покое тех, кто закрывается от тебя в доме из серого мармелада. Тебе не нужны чужие люди, Сатурдей. Тебе никто не нужен. И как бы ты не желала обратного, мне тоже никто не нужен. Только дым в легких и шепот в голове – вот она, моя жизнь. Я ненавижу тебя. Я ненавижу всякого, кто хочет со мной заговорить. Я презираю тебя, Сатурдей. Я оставляю на запястьях шрамы от лезвий и пугаю сестру следами крови на пожелтевшей раковине. Уйди из моей жизни, Сатурдей. Исчезни. Ты мне отвратительна.

---

Он подбирает нужные слова, вдыхая ночь за ночью неизменный дым. Готовое письмо, запечатанное и подписанное, Клаус использует вместо зажигалки. В качестве ответа он пишет на грязной салфетке три слова.
Она продолжает писать ему письма и просит открыться. Он пишет в ответ длинные откровения и тут же сжигает свои излияния. Вместо ответов к ней летят обрывки салфеток и туалетной бумаги. Он открывается ей по слову.
Т о л ь к о   ч т о б ы   о н а   у ш л а .

Записка четвертая. Холодный город слепых мечтаний.
[увидевший призраков в чужой голове]
Мать, как и говорили голоса в голове, умерла через четыре долгих года после смерти отца. Обычная зараза, попавшая через кровь после работы в саду. До банальности глупо. Закуривая очередной косяк в метре от гроба матери, почти засыпанного землей, он обнимал рыдающую сестру и смотрел в пустоту. Там за деревом пряталась мисс-Сатурн, а по ее коже текла соленая вода. На нее было отвратительно жалко смотреть. Хотелось убежать на край вселенной, чтобы не видеть это подобие слез.
Сестренка, давай уедем?
Бросает слова в пустоту. Он знает, что с сестрой не разговаривал вот уже несколько недель, не интересовался ее жизнью и ее желаниями. Тем не менее она неожиданно быстро кивает, будто всю жизнь ждала этого предложения, и дома Мартена встречают две собранные сумки. Потом он, прижимая к себе любимую сестру, уезжает к чертям из этого гребанного города, из холодной злой страны. В другую - такую же холодную, но менее злую. Возможно, однажды он все-таки уедет в солнечную Италию. А пока его встречает ледяной канадский ветер и громкие гудки такси возле аэропорта. Пока они едут в город, где их ждет новая жизнь, Мартен успокаивающе гладит Моркант по волосам и пытается спасти от кошмаров. Когда она просыпается и выходит из машины, рассказывает, что с водителя текла вода, будто он задохнулся в ванной. Мартен с неудовольствием отмечает, что сам он видел именно такое видение о смерти этого человека. И он не может понять, сам он передал сестре эту мысль или она тоже смотрит на мир его глазами.

Ответ приходит спустя несколько дней, когда Мартен ищет в каком-то клубе способ расслабить мозги, и ему вручают белый порошок, который стоит дороже, чем его мобильный телефон. От порошка его мозг буквально взрывается, а видения становятся страшнее и мощнее. Парень рядом заражается его собственным кошмаром.
На следующее утро Мартену удается осознать до конца всю жестокость белого порошка. Он понимает, что принимать его равноценно самоубийству. Зато денег получить с этой дряни можно будет очень даже не мало. Раз большая часть наследства родителей была потрачена на переезд и поступление в университет для обоих, то открытие это было неожиданно кстати.

Способности

---

Предвидение:
- это способность: Видеть будущее через видения и галлюцинации
- особенности проявления: Проявляется в виде постоянных непрекращающихся слуховых и визуальных галлюцинаций. Особенность заключается в том, что Мартен может знать только как и когда умрет человек, и ничего более. Когда Мартен курит, ему удается максимально расслабиться и галлюцинации частично уходят.
- уровень владения: Неконтролируема.

Галлюцикинез:
- это способность:  Создания зрительных, обонятельных, осязательных, слуховых и иных иллюзий, которые видит подвергающийся воздействию способности человек.
- особенности проявления: Может передать галлюцинацию только если и он и человек, которому ее передают, абсолютно спокойны и расслаблены.
- уровень владения: Крайне слабый. Способность проявилась совсем недавно.